Что на самом деле делает Трамп? «Доктрина Трампа» по документам Белого дома. Кто в реальности «дурак» ?

Почему Дональд Трамп одновременно вводит тарифы, требует от союзников больше платить за оборону, возвращает производство в США, усиливает давление на Китай, говорит о границах и ставит под сомнение прежнюю модель американского участия практически во всех мировых конфликтах? Мнение канадского эксперта Бориса Абрамовича.

В новом разговоре Гари Табаха и Бориса Абрамовича предлагается объединить эти, на первый взгляд, разные решения в одну систему — «доктрину Трампа».

BRBnews решил проверить эту концепцию не по комментариям CNN, Fox News, российских или европейских журналистов, а прежде всего по официальным документам правительства США.

И результат оказался интереснее самого политического спора.

Главная конструкция, предложенная в видео, действительно во многом совпадает с официальным курсом администрации. Но не все выводы участников передачи следует принимать как установленные факты.

Оригинальное видео: «Почему, как и для чего занимается Дональд Трамп? Доктрина Трампа — Гари Табах и Борис Абрамович».

Первый принцип: не «что скажет мир», а что нужно Америке

В самом начале разговора звучит характерная мысль: для понимания Трампа надо постоянно задавать вопрос — «А деньги где?» То есть кто платит, почему платит Америка и какую пользу получает сама страна.

Это, конечно, авторская формулировка.

Но официальный документ Белого дома от 20 января 2025 года говорит почти о том же принципе дипломатическим языком.

В America First Policy Directive to the Secretary of State президент распорядился, чтобы внешняя политика США защищала прежде всего основные американские интересы и ставила Америку и американских граждан на первое место.

Поэтому центральный тезис передачи — что Трамп оценивает международную политику прежде всего через американский национальный интерес — подтверждается официальной политикой администрации.

Тарифы: это не просто любовь Трампа к пошлинам

В видео один из главных элементов «доктрины» сформулирован так: США больше не должны соглашаться на ситуацию, при которой иностранные товары получают доступ к американскому рынку на условиях, которые Вашингтон считает неравными, тогда как американские компании сталкиваются за рубежом с тарифами и другими барьерами.

И здесь совпадение с официальными документами особенно заметно.

20 января 2025 года Трамп подписал America First Trade Policy. Документ требует выявлять «unfair trade practices», исследовать хронический торговый дефицит и рассматривать тарифы как один из инструментов его исправления.

2 апреля последовал президентский указ о reciprocal tariffs. Администрация прямо связала тарифную политику с отсутствием, по ее оценке, взаимности в торговых отношениях, состоянием промышленной базы и зависимостью критических цепочек поставок от иностранных государств.

И это не осталось декларацией. USTR продолжает вести официальный перечень Presidential Tariff Actions, включая reciprocal tariffs и последующие изменения торговых режимов.

Есть и реальные цифры.

По данным Bureau of Economic Analysis, в 2025 году экспорт товаров и услуг США составил около $3.432 трлн, импорт — $4.334 трлн, а общий дефицит торговли товарами и услугами — $901.5 млрд. Только торговый дефицит товарами составил около $1.241 трлн. Дефицит торговли товарами с Китаем составил $202.1 млрд.

Но здесь важна оговорка: наличие торгового дефицита само по себе не доказывает «нечестную торговлю». Это уже политическая и экономическая интерпретация. Однако администрация Трампа официально связывает часть проблемы именно с отсутствием взаимности.

«Почему американцы должны за всех платить?»

Вторая большая часть концепции Абрамовича — безопасность.

В видео звучит мысль: Америка больше не может за собственные деньги «охранять весь мир».

Если убрать разговорную формулировку, это практически соответствует одному из центральных положений 2026 National Defense Strategy.

Документ говорит, что союзники в других регионах должны брать на себя основную ответственность за свою оборону, тогда как американская поддержка будет критически важной, но более ограниченной.

Особенно показателен НАТО.

После саммита в Гааге новая цель составляет 5% ВВП: 3.5% на основные военные расходы плюс еще 1.5% на связанные с безопасностью расходы. Эта цифра прямо записана в американской National Defense Strategy.

Но здесь тоже нужна точность.

Это не означает, что европейские страны должны перечислять 5% ВВП Соединенным Штатам. Речь идет преимущественно об их собственных оборонных и связанных с безопасностью расходах.

Поэтому популярная формула «Трамп заставил НАТО платить Америке» была бы неправильной.

Правильнее: Трамп добился гораздо более высокого обязательства союзников финансировать собственную обороноспособность.

Китай: Абрамович прав в направлении, но заходит дальше официальной доктрины

В программе Китай представлен как главный альтернативный центр силы. В какой-то момент появляется формула о том, что другим государствам фактически придется выбирать между двумя «зонтиками» — американским и китайским.

Вот это уже интерпретация авторов, а не официальный тезис правительства США.

Официальная стратегия действительно отводит Китаю центральное место.

America First Investment Policy прямо утверждает, что инвестиции, связанные с КНР, могут создавать риски для американских технологий, инфраструктуры, земель, минералов, портов и других стратегических активов. Белый дом формулирует принцип максимально ясно: economic security is national security — экономическая безопасность является частью национальной безопасности.

Однако 2026 National Defense Strategy называется значительно осторожнее:

“Deter China in the Indo-Pacific Through Strength, Not Confrontation.”

То есть — сдерживать Китай посредством силы, а не искать конфронтации.

Официальный документ говорит о стабильном мире, справедливой торговле, переговорах с Пекином и сохранении такого баланса сил, при котором Китай не сможет доминировать над США и американскими союзниками.

Поэтому тезис «в мире осталось только два зонтика» — интересная геополитическая модель Абрамовича, но не официальная формула Вашингтона.

А существует ли вообще официальная «доктрина Трампа»?

Здесь находится, пожалуй, самый интересный результат нашей проверки.

Фразы Trump Doctrine как официального названия всей глобальной стратегии администрации в документах, которые мы проверили, нет.

Но существует другое официальное выражение:

Trump Corollary to the Monroe Doctrine

В National Security Strategy 2025 Белый дом действительно использует именно такое название.

Документ заявляет о восстановлении американского стратегического приоритета в Западном полушарии и намерении препятствовать внешним конкурентам контролировать стратегически важные активы или размещать там угрожающие США возможности.

Там же говорится о борьбе с нелегальной миграцией и картелями, контроле важнейших морских маршрутов, расширении экономических связей и использовании тарифов и reciprocal trade agreements как инструментов внешнеэкономической политики.

То есть понятие «Trump Corollary» уже существует официально.

Но оно относится прежде всего к обновленной версии доктрины Монро и политике США в Западном полушарии.

Абрамович использует понятие «доктрина Трампа» значительно шире — как объяснение всей внешнеэкономической и военно-политической стратегии президента.

Америка действительно «технический банкрот»?

Еще один резкий тезис Бориса Абрамовича касается долгов.

Он говорит, что США и Европа фактически являются «техническими банкротами».

Здесь важно понять, что речь идет не о юридическом банкротстве Соединенных Штатов и не о дефолте по государственным облигациям. Абрамович использует это выражение в экономическом смысле — говоря о системе, накопившей огромные государственные, корпоративные и частные долги и вынужденной постоянно обслуживать и рефинансировать их.

И если проверить этот аргумент по официальным данным американского правительства, проблема действительно выглядит значительно серьезнее, чем просто отношение федерального долга к ВВП.

Federal Reserve сообщает, что на конец первого квартала 2026 года совокупный нефинансовый долг США составлял около $81.9 трлн, или 257% американского ВВП.

В эту сумму входили:

• около $21.1 трлн долга домохозяйств;
• около $22.6 трлн долга бизнеса;
• около $38.2 трлн совокупного долга федерального, штатного и местного правительств.

Именно о таком более широком понятии долга говорит Абрамович в передаче, когда отдельно подчеркивает разницу между одним только государственным долгом и общим долговым бременем экономики.

Но еще показательнее официальный Financial Report of the United States Government Министерства финансов США.

Сам Treasury называет нынешнюю ситуацию:

“An Unsustainable Fiscal Path” — «неустойчивая фискальная траектория».

По данным федерального баланса на 30 сентября 2025 года, правительство США показывало около $6.1 трлн учтенных активов против $47.8 трлн обязательств. Его официальная net position составляла примерно минус $41.7 трлн.

Это не означает, что Соединенные Штаты являются банкротом в юридическом смысле. Сам Treasury напоминает, что федеральное правительство обладает возможностями, которых нет у обычной корпорации: оно может собирать налоги, выпускать государственный долг и, через государственную денежную систему, обладает уникальным доступом к финансовым ресурсам.

Но это не отменяет долговой проблемы.

Treasury оценивает 75-летний fiscal gap в 4.7% ВВП ежегодно. Иными словами, чтобы сделать нынешнюю фискальную политику устойчивой на протяжении следующих 75 лет, потребовалась бы комбинация увеличения доходов и сокращения расходов, в среднем эквивалентная 4.7% ВВП ежегодно.

При сохранении используемых Treasury предположений отношение федерального долга к ВВП продолжает расти на всем протяжении долгосрочного прогноза и к 2100 году достигает 576% ВВП.

Поэтому формулировку Абрамовича о «техническом банкротстве» правильнее воспринимать не как заявление о формальном дефолте США, а как его жесткое определение структурно неустойчивой долговой модели.

Причем сам официальный финансовый отчет правительства США использует менее эмоциональное, но по существу очень серьезное выражение:

нынешняя фискальная траектория США является unsustainable — неустойчивой.

И именно поэтому долговой вопрос занимает такое важное место в предлагаемом Абрамовичем объяснении «доктрины Трампа»: если страна продолжает увеличивать долг быстрее, чем способность экономики его обслуживать, вопрос «кто за это заплатит?» становится уже не риторическим, а стратегическим.

Демография: направление верное, конкретные цифры требуют осторожности

Большая часть видео посвящена молодому населению Африки, старению Европы и зависимости роста населения Канады от миграции.

Основной демографический тезис имеет основание.

U.S. Census Bureau действительно характеризует Африку как самый молодой регион мира. В исследовании Census медианный возраст населения Африки оценивался примерно в 20 лет, значительно ниже европейского.

А утверждение о чрезвычайно большой роли миграции в росте населения Канады тоже основано на реальной статистике.

Statistics Canada сообщала, что в 2022 году международная миграция обеспечила около 96% роста населения страны, а в первом квартале 2024 года — 99.3% роста.

Поэтому общий тезис подтверждается.

Но точная фраза из видео, что «из 100 новых человек 95 — мигранты», зависит от выбранного года и периода. Ее лучше не подавать как постоянную характеристику Канады.

Иран: военная победа — а затем финансовое давление

Особенно интересен тезис Бориса Абрамовича об Иране.

В разговоре он говорит не о том, что после основной американской операции в Иране вообще прекратились любые выстрелы или отдельные удары. Его мысль другая: решающая военная фаза была фактически выиграна, основные возможности противника были разрушены, после чего центр тяжести американской стратегии переместился с большой военной операции на финансовое давление, блокаду и политические переговоры.

И эта интерпретация имеет серьезные подтверждения в официальных документах США.

Operation Epic Fury началась ранним утром 28 февраля 2026 года. Уже 2 марта Пентагон официально сообщал, что в результате начавшейся кампании погиб верховный лидер Ирана Али Хаменеи, а американские силы наносили удары по командным структурам IRGC, системам ПВО, ракетным и беспилотным силам и военным аэродромам.

То есть удар по системе управления режимом был нанесен практически немедленно.

Позднее CENTCOM подвел более широкий итог: менее чем за 40 дней основных боевых операций американские силы, по оценке самого Центрального командования США, систематически разрушили военный потенциал, который Иран создавал десятилетиями. CENTCOM заявил, что после Operation Epic Fury Иран уже не способен проецировать силу по региону и представлять Соединенным Штатам и их партнерам ту постоянную угрозу, которую представлял до начала операции.

8 апреля Белый дом также заявил, что командно-управленческие структуры Ирана были разрушены, военно-морские силы практически ликвидированы, значительная часть наступательного вооружения уничтожена, а достигнутое американское военное превосходство дало президенту Трампу максимальные рычаги для перехода к следующей фазе — переговорам.

Именно поэтому наличие последующих отдельных ударов не обязательно противоречит тезису Абрамовича о фактической победе в основной кампании. Стратегическая победа и полное прекращение всех боевых эпизодов — не одно и то же.

Еще показательнее происходящее на экономическом фронте.

Министерство финансов США официально использует название Economic Fury для кампании финансового давления на Иран. В июне Treasury прямо заявил, что американская блокада нацелена на главный источник доходов иранского режима и предупреждает суда, компании и финансовых посредников, помогающих Ирану продавать нефть и другие товары, о риске американских санкций.

Таким образом, слова Абрамовича о переходе от решающей военной операции к финансовой и дипломатической фазе нельзя просто отнести к политической риторике.

Официальные документы США показывают очень похожую последовательность:

военный удар по руководству и командной системе → разрушение значительной части военного потенциала → блокада источников финансирования → санкционное давление → переговоры с позиции военного превосходства.

И именно этот пример Абрамович приводит как иллюстрацию своего понимания «доктрины Трампа»: не бесконечная война ради самой войны, а использование подавляющей военной силы для быстрого изменения стратегического баланса — после чего в дело вступают экономическое давление и переговоры.

Что получилось после проверки?

Именно здесь разговор Гари Табаха и Бориса Абрамовича становится действительно интересным.

Если убрать эмоциональные оценки, их модель Трампа можно свести к нескольким связанным принципам:

America First. Взаимность в торговле. Перенос большей части расходов на оборону на союзников. Возвращение стратегического производства. Снижение зависимости от Китая. Защита Западного полушария. Мир через силу вместо попытки постоянно управлять каждым конфликтом на планете.

И значительная часть этих принципов уже не просто попытка сторонников Трампа объяснить его действия.

Они прямо просматриваются в America First Policy Directive, America First Trade Policy, National Security Strategy 2025 и National Defense Strategy 2026.

Более того, National Security Strategy прямо говорит, что США не могут уделять одинаковое внимание каждому региону и каждой мировой проблеме: стратегия должна определять приоритеты и защищать основные национальные интересы.

Это, пожалуй, и есть главное объяснение того, что наблюдателям иногда кажется хаосом в действиях Трампа.

Но несколько выводов участников программы — «два зонтика», «Америка банкрот», окончание войны с Ираном — нельзя автоматически превращать в факты.

И поэтому главный вопрос уже можно поставить иначе:

Трамп действительно действует хаотично — или мы наблюдаем реализацию довольно четко сформулированной стратегии, которую многие просто продолжают оценивать по правилам прежней американской внешней политики?