БОРИС ВЛАДИМИР РАБИНОВИЧ: Give the tip to yourself

Give the tip to yourself

Первый год эмиграции был самый тяжелый. Все лето Леня работал на деливери в пиццерии у итальянцев в районе Бенсонхерс.

Пять лет носил бороду, с тех пор, как стал отказником. И на всех документах на выезд был с бородой. Некоторые без бороды его никогда не видели. На сутках, которые получил за участие в демонстрации возле Агентства Печати и Новости осенью 1987 года, бороду тюремному парикмахеру не дал, объявил, что носит из религиозных убеждений. Времена уже были перестроечные, московские менты не знали, что с ним делать, оставили как есть.

В первые дни, как переехал из гостиницы в Бруклин, стал искать работу. Хозяин-итальянец, который вышел к нему в грязном белом халате, сказал: «You can’t have a beard».

Учить, учить английский. Он уже неплохо понимал, но на всякий случай посмотрел в словаре: «A beard is the hair that grows on the chin, upper lip, lower lip, cheeks, and neck of humans and some non-human animals.»

Это «сом нон хьюман анималс» его добило. В тот же вечер у узбеков в парикмахерской на Брайтоне за пять долларов постриг бороду и побрил лицо. В зеркало старался не смотреть.

Быстро понял, что договорные десять процентов от заказа – это едва на бензин и ремонт машины. Если можно что-то заработотать, то только на типах.

Чтобы давали хорошие типы, нужно быть чистым, аккуратным, просто, без понтов одетым. Вежливым.

Вот деливери к белой bляди по имени Анжела на 96-й авеню. За заказанной пиццей выходит завернутый в полотенце афам. Не поленись, скажи ему «сэр» с тебя не убудет, за это «сэр» получишь пять баксов.

Пять долларов – большие деньги. Бензин стоит дешевле питьевой воды – доллар галлон. Галлон — это чуть меньше четырех литров, а фунт — полкило докторской колбасы.

Диалектический переход политической эмиграции в колбасную.

Потом ещё эти фиты, инчи, мили. Есть же всемирмая метрическая система мер. Золотой метр лежит в Париже под колпаком. Правильно говорит Задорнов насчет американцев. Климат у них тоже говно. Купил электронный китайский градусник, когда переключил на цельсия, заметил, что тридцать градусов в Нью-Йорке, жарче наших сорока, а минус десять холоднее самой холодной беларуской зимы. Но что поделаешь, раз сюда приехали, нужно здесь жить, не возвращаться же обратно в Совок.

В конце дня под закрытие звонит из телефона-автомата в пиццерию и заказывает пиццу с салями и сыром. Чтобы не узнали голос, зажимает пальцами нос. Делает пикап и звонит снова, хозяин уже ушел и трубку берет повар-югослав. На вопрос: «Заказ фуфловый. Водкен ай ду?» отвечает по-русски: «Держи на себе».

На третий раз, хозяин, разгадав его трюк, отзывает в сторону и говорит:

— Ты мне подходишь. Ты найс, ты нравишься нашим клиентам. Я не хочу тебя прогонять. Не нужно больше меня обманывать. Каждый вечер ты сможешь заказывать пиццу, какую ты любишь с салями и сыром и булочки с чесноком за счет нашего заведения. Будешь делать деливери себе домой.

И быстро просчитав тренированным умом минского фарцовщика варианты, Леня спрашивает:

— А тип, кто даст мне тип?

— Give the tip to yourself, — отвечает хозяин и Леня понимает, что в устах итальянского мафиози — это идиома.

Учить, учить английский.

— Куд ю спелл ит — просит Леня.