КОЛУМБИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ — РАССАДНИК КОММУНИЗМА, В КОТОРОМ ПАПА МАМДАНИ, НЕНАВИДЯЩИЙ США УЖЕ ДАВНО УЧИТ СТУДЕНТОВ. ПРОФЕССОР ОРЛОВ О ВЫБОРАХ,
Вечерний разговор Юрия Дашевского с Алексеем Орловым начался с нью-йоркской ноты и цитаты о городе, который подходит лишь тем, кто верит в удачу. От неё собеседники перешли к выборному циклу: ежегодный ноябрьский ритуал в США и свежие итоги в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Вирджинии. Орлов смотрит «со стороны» и вместе с тем очень по-нью-йоркски: вспоминает, как редко здесь побеждали республиканцы, как один-единственный «нормальный» за 80 лет — Руди Джулиани — выбивался из общего ряда, и как сам город исторически стал центром американской левизны. Сыплются имена и эпизоды — Эмма Голдман и Александр Беркман, «красный ковчег» 1919 года, Джон Рид и Гринвич-Виллидж, колумбийская аудитория, где, по словам Орлова, уже столетие растят скепсис к буржуазной Америке. В этом контексте нынешний выбор мэра он рассматривает почти как закономерность политической географии города.
Дальше — о практическом. Каким бы ни был градоначальник, у него ограничены полномочия над транспортом (МТА подчиняется штату), зато есть рычаги в налоге на недвижимость, школьной политике и полицейском управлении. Орлов опасается, что давление на элитные паблик-школы через квоты и попытка «обобществить» частные детсады ударят по качеству — и по карманам. Отсюда — ещё один слой политики: отношения с губернатором. В 2026-м Нью-Йорк выбирает главу штата, и нынешней администрации, как полагает Орлов, не нужно, чтобы мэрская повестка раздражала городских избирателей перед её собственными выборами.
Разговор переливается через Гудзон и уходит в Вирджинию. Орлов сводит цифры и сравнивает: в обоих штатах демократические кандидатки на губернаторских выборах взяли меньше голосов, чем Дональд Трамп получал там годом раньше, — а победили из-за провалов республиканской явки. Его версия проста: харизма Трампа не масштабируется на «обычных» кандидатов, а партийному аппарату не хватило назойливой, повседневной работы — писем, звонков, встреч во дворах. К этому он добавляет макро-фактор: длительная остановка федерального правительства подпортила настроение избирателей и, по его мнению, помогла демократам; значит, в преддверии промежуточных выборов 2026-го республиканцам нужно готовиться к повторению подобных тактических ловушек и, главное, выходить к людям раньше и чаще.
Юрий подхватывает — тоже в нью-йоркской логике. Говорит о том, что «город-витрина» живёт не только лозунгами, но и руками инженеров, строителей, предпринимателей, которые, увлечённые делом, слышат лишь сильный, ясный голос. Пример ему — уличные «свободные микрофоны» и умение некоторых спикеров держать рамку уважения и точности, даже споря с оппонентами. Он спорит с боязнью «быть как Трамп»: избиратели не покупают выцветшие краски — им подавай яркие тона, ясные символы и узнаваемость, вплоть до фирменного головного убора.
Дальше разговор возвращается к стратегии на 2026 год и персоналиям. С надеждой упоминается старт кампании Элиз Стефаник на пост губернатора штата — как возможный «ледокол», за которым потянутся ресурсы партии в «трудные» округа; с иронией — фигура Кэти Хокул, случайно взошедшей на вершину после падения Куомо. Вновь всплывает тема явки и «социологии» избирателя: Орлов пересказывает тезисы Карла Роу о том, что более образованные слои стабильно дисциплинированнее ходят на участки, а значит, республиканцам придётся системно и терпеливо работать с рабочим и низшим средним классом — не рекламой, а личным присутствием.
В какой-то момент речь выходит за пределы узкой политики. Юрий предлагает не превращать жизнь в круглосуточный митинг, но держать людей на «интеллектуальном тонусе» — через постоянные источники смысла, лекции, клубы, живые разговоры. Он мечтает о маленьком бруклинском центре, где выступали бы хорошие спикеры — от PragerU до молодых журналистов, — и где у ребят появлялась бы альтернатива привычной «массовой линии». Параллельно оба говорят о медиа-возможностях вне корпораций: сегодня можно делать честную, вовремя снятую репортажную журналистику малыми силами и находить для неё аудиторию.
Финал — более личный. Орлов вскользь упоминает свежие решения Верховного суда (Юрий аккуратно оставляет это без комментария, подчеркивая, что важнее не заголовок, а последствия в законотворчестве), а потом возвращается к своей книге — семейной хронике с драматическими страницами про деда, музей «Новый Иерусалим», аресты и расстрел 1937 года, — и напоминает, как её можно заказать. Юрий благодарит собеседника, повторяет просьбу поддерживать канал, приглашает в «клуб», желает спокойной пятницы и прощается до завтра.
Так выходит неспешный, но плотный разговор: от электоральной арифметики к городской ткани, от истории идей к ремеслу кампаний. И при всём скепсисе к сегодняшнему Нью-Йорку в нём слышится то, что, кажется, и держит этот город на плаву: вера в голос, который доносится сквозь шум.
Отправить ответ