Еду себе в машине, всем мешаю. Невозможно не мешать — калифорнийские фривеи переполнены.
Дзинь-дзинь говорит телефон, а в нем англопишущий литератор Gurevich.
Тут надо сказать, что обосновался в Америке он еще в середине 70х и разговорами бесцеремонно утягивает в то далекое прошлое. Впрочем — кто его за это осудит?
В настоящем-то нет ничего для радости и успокоения.
— О, как легка и комфортна жизнь была! Как наивна и приятна. Билет на самолет продавался как на метро — без всяких ID. Можно было попросить стюардессу сводить ребенка в кабину к пилотам. Все было легко и просто. Ты прикинь — в 1980м перевели меня по работе в Остин — так я купил машину, снял квартиру и провел телефон.
— И чего?
— Как чего — все это я проделал в один день, ёпта!
— Ну так ты с Бобруйском-то не сравнивай…
— С Лондоном сравниваю — я там тёрся в конце 70х.
Ну, думаю — чем уесть ветерана? И вспоминаю- А я, — говорю, — в 1989м на гаражсэйле купит два отличных Кольта 45го калибра! Как беляши на автовокзале в Свердловске купил!
Вынул у деда из ведра, отмуслявил бабки и ушел.
— Ух ты! — одобряет Гуревич, — а вот однажды в 1976м у вас в Санта-Монике…
Ах, как же хочется верить, что спадет этот морок, уйдут-исчезнут эти уродцы, крушащие памятники, а новые экзальтированные политики вернутся за стойку бара, где им самое место.
Выкинут из школ этих безумных истеричек с пластмассовыми ресницами, а вернут гимн и общечеловеческие дисциплины.
Красные профессора эмигрируют на Кубу, перестанут вкалывать марксизм в головы американским студентам и прекратят уже врать о том, что все кому-то должны и очень виноваты. А пока… А пока мы с Гуревичем вспоминаем…
Alexander Couprin Facebook
Отправить ответ