— У меня для тебя хороший трипп, в Манхеттен. Пикапнешь возле собачьего шелтера. Знаешь где это? — спросил диспетчер.
— Нет.
— Запиши адрес, найдешь по навигатору. Молодая богатая сука, — сказал он. – Только не задавай никаких вопросов и будь вежливым, она наша постоянная клиентка.
Пассажирка уже нетерпеливо ждала меня. Симпатичная блондинка лет тридцати, в ногах стоял контейнер для перевозки животных.
— У вас кондиционер есть? – спросила она сразу же.
— Включите погромче. Моим малышам жарко.
Я осторожно разглядывал ее в зеркало заднего вида. Она заметила это и улыбнулась. Я осмелел и спросил
— Что там у вас?
— Собачки. Она расстегнула контейнер и вытащила толстого щенка.
— Что за порода? – спросил я.
— Беспородный.
— А второй?
— Такой же.
— Любите собак? – спросил я.
Но она как будто не услышала моего вопроса.
— Обычно двух сразу отдают не охотно, но у этих уже был крайний срок. Завтра должны были усыпить. Они здесь в шелтере родились и выросли. Три месяца. Маму усыпили давно.
Мы остановились на светофоре, я обернулся и сказал
— У вас доброе сердце, мэм.
Но она неожиданно рассердилась и спросила
— Ты что, специально так говоришь?
Я понял, что ляпнул какую-то глупость и замолчал.
— Давай через Баттери тоннель, я заплачу, — сказала она.
— Слушаюсь мэм, — сказал я.
— А чего ты так официально? — спросила она.
— Извините, мэм, я вас не знаю.
— Тебе в диспетчерской обо мне ничего не говорили?
— Сказали, что вы даете хороший тип.
— Не всем, только вежливым водителям, — еще сердито сказала она.
— Извините.
— А что я крейзи белая, у которой два боа, тебе не говорили.
На ближайшем же светофоре я набрал в гугл “боа” по-русски и получил фотографию какой-то длинной розовой шейной накидки с подписью «боа из перьев мирабу»
Она посмотрела через мое плечо на картинку и засмеялась:
— Нет же, — набрала на своем смартфоне и показала мне фотографию огромной змеи.
— Боа-констриктор, — сказала она.
— Ух, ты какая огромная. А что она ест?
— Мышей, — сказала она, — и собачек.
Я не сразу понял, что она сказала, а когда понял, отрулил к обочине , остановился, обернулся и спросил:
— Вы кормите удавов щенками?
— Она закрыла партишен, отодвинулась в глубину салона и из темноты сказала:
— Да.
— Почему вы это делаете?
— Мыши стоят денег, а собак отдают бесплатно. От мышей у боа ожирение. В неволе змеи склонны к ожирению. Им нужно двигаться.
— Так пусть двигаются за мышами. Гипнотизируют там.
— Это все выдумки про гипноз, Кипплинг. Боа, взятый из питомника – беспомощное животное . Он сам никогда не поймает эту мышь. Мышей дают мертвыми.
— Дохлыми?
— Нет, свежими, я должна этих мышей убивать.
— А собак?
Не могу же я убивать щенков. Я даю им снотворное. Они спят, ничего не чувствуют.
— Зачем вы мне это все рассказываете? – спросил я.
— Чтобы знать, какой тебе дать тип.
Я понял, что она издевается надо мной.
— Не нужен мне ваш тип, — сказал я.
— Ты расстроился? – спросила она.
— Мне до вас нет никакого дела. Где вас высадить в Манхеттене?
— Ну, так сразу грубо, высадить. 86-я между Коламбус и Амстердам.
Мы вышли из тоннеля и сразу увязли в траффике. Я принялся маневрировать, чтобы выехать на Вест-сайд хайвей и только на съезде на десятую авеню, когда посмотрел в зеркало заднего вида, увидел, что она выдвинулась из тени. Наши глаза встретились. Она опять улыбнулась и спросила:
— Хочешь ко мне зайти?
— Ну, да, — сказал я, — чтобы вы скормили меня своим гадам.
— Глупый, — сказала она совсем серьезно, — я тебя сама съем.
Boris Vladimir Rabinovich
Нью-Йорк.
Отправить ответ