— В Израиль еду на две недели,- сказал Рафа. — Что привезти?
— У нас все есть. На Брайтоне все и так израильское, — ответил болезненно самолюбивый Марик. — Огурцы и помидоры израильские, виагра израильская, грязь с Мертвого Моря и та — израильская.
— Ой, ты думаешь с Мервого Моря, — сказал циничный особым еврейским цинизмом Рафа. Марик, как русский интеллигент, его презирал, но терпел, потому что Рафа был ему нужен.
— На этикетке написано, — ответил, как можно более мирно Марик.
— На сарае хуй написано, а там дрова лежат, — ответил Рафа. Может вся эта грязь из лужи.
— Этого Марик выдержать уже не мог и всплеснув руками громко обратился к залу:
— Почему он всегда думает, что его обманывают.
— Кто ты такой, что бы тебя обманывать, — сказал он к Рафе. Ты — факаный лузер. У тебя же ничего за душой нет. Ну, вот сколько у тебя в кошельке денег. На какую максимальную сумму тебя может наебать какой-нибудь уличный мошенник. Сколько ты стоишь, я хочу спросить?
— Ну, вот, — сказал Рафа, — зная вспыльчивый нрав Марика, — ты уже и рассердился. Старик, у тебя портится характер.
— Ладно, — сказал Марик примирительно. Ерунда это все. Ты мне лучше скажи, можешь не привезти, а отвезти.
— Что отвезти?
— Какая тебе разница. Можешь или не можешь?
— Могу, если небольшое.
— Ты к Стене Плача пойдешь?
— Пойду. У меня она в экскурсии.
— Записку можешь передать?
— Кому?
— Ему.
— Нет проблем, пиши, передам.
— Как ты думаешь, по-русски Он поймет? – спросил Марик.
— Поймет. Я видел еврейский молитвенник на русском языке. Это для таких маланцев, вроде нас с тобой,
— Вообще-то Он для всех един, — уточнил Марик.
— Кто ж спорит. Он един, да люди разные, — ответил Рафа. — Ты у него просить что-то будешь?
— Какая тебе разница.
— Так не пойдет. Если ты просить, я должен знать что. А вдруг это не соответствует моим убеждениям.
— Да это не я, — ответил несколько смущенно Рафа. — Мне лично ничего не нужно. Это моя жена. Я ей сказал что ты едешь, она попросила передать записку.
— То есть твоя гойская жена просила всунуть записку в стену плача в Иерусалиме. И ты хочешь ей помочь? – спросил ехидно Рафа.
— Понимаешь, старик, я ее очень люблю, она моложе меня на двадцать лет.
— И что в записке? – спросил Рафа.
— Да, ерунда. Просит дубленку.
— Где она будет носить? На Брайтоне?
— Да, не здесь, конечно. Она домой собралась к маме в Минск. Хочет там в дубленке походить. Специально для этого едет зимой. Я ей говорю, дура, ты забыла какой там климат. У них зимой световой день три часа. Они все из-за этого депрессивные. Знаешь, что она мне отвечает: Хочу по Минску в хорошей дубленке походить. Это оказывается ее мечта.
— Сколько стоит такая дубленка? — спросил Рафа.
— Две тысячи восемьсот, плюс текс.
— Ты не можешь сам купить своей молодой жене дубленку?
— Могу, скорее всего так оно и получится, но нужно, чтобы отуда, — Марик почему-то показал в окно, — пришло что-то типа одобрения или разрешения.
— Как ты себе это представляешь? – спросил Рафа.
— Я там все написал, — сказал Марик. — Я покупаю лотерейный билет и выигрываю десять тысяч, после чего иду и сразу заказываю дубленку своей жене.
Boris Vladimir Rabinovich Нью-Йорк
Отправить ответ